Сказка «Три медведя»
В мире существует небольшая, но очень влиятельная группа литературных произведений, которые мы впитываем буквально с молоком матери. Обычно их рассказывают на ночь, шепотом, меняя голоса на писклявый, басистый и средний. «Три медведя» — это, пожалуй, самый известный в мире случай незаконного проникновения и хищения чужого имущества, который, тем не менее, не закончился уголовным кодексом, а закончился моралью. Мы помним эту историю наизусть, но если остановиться и задуматься: а о чем она? О мебели? О еде? Или, быть может, о том, как важно найти в жизни свою «золотую середину», не ломая при этом чужих стульев? Сюжет дополнят загадки на эту тему.
Текст сказки
Жила-была одна маленькая девочка. Очень хорошая, но немножко непослушная. И вот однажды ушла она из дома в лес гулять. А в лесу так интересно: птички поют, цветочки пахнут, солнышко светит! Засмотрелась девочка, заигралась и не заметила, как дорога домой потерялась.
Идет она по лесу, идет, а вокруг только елки да сосны. Ни тропинки знакомой, ни домика родного. Совсем заблудилась девочка. Хотела уже заплакать, как вдруг видит — стоит посреди леса избушка. Стоит себе, окошками на солнышке поблескивает, никого не боится.
Дверь в избушку была приоткрыта. Девочка сначала вежливо в дверь постучала — никто не отвечает. Постучала еще раз — тишина. Тогда она толкнула дверь, заглянула внутрь и видит: никого нет. И вошла.
А в домике этом жила медвежья семья. Три медведя. Самого главного медведя, папу, звали Михаил Иваныч. Он был огромный, лохматый и очень важный, потому что он был самый старший. Другая медведица — мама, Настасья Петровна. Она была чуточку поменьше папы, но тоже большая, бурая и красивая. А третий — маленький медвежонок по имени Мишутка. Самый маленький, самый смешной, с круглыми ушками и любопытным носом. Медведей дома не было: они ушли гулять по лесу, воздухом дышать да малину искать.
В домике было две комнаты: сначала столовая, а за ней спальня. Вошла девочка в столовую и прямо ахнула. Стоит посреди комнаты большой стол, а на столе — три чашки с похлебкой! И пар от них поднимается, и пахнет так вкусно, что у девочки сразу живот заурчал — есть-то она хотела давно.
Первая чашка была огромная-преогромная. Это была чашка Михаила Иваныча. Рядом с ней лежала ложка — тоже огромная, тяжелая. Вторая чашка была поменьше, Настасьи Петровнина. И ложка рядом с ней лежала средняя. А третья чашка — маленькая, хорошенькая, синенькая такая, с белым ободочком. И ложечка к ней маленькая, аккуратненькая. Это была Мишуткина чашка.
Девочка сперва взяла самую большую ложку, зачерпнула из самой большой чашки, попробовала и скривилась: невкусно! Что-то не то. Потом взяла среднюю ложку, похлебала из средней чашки. Ну, так себе, ничего особенного. А потом взяла маленькую ложечку, зачерпнула из Мишуткиной синенькой чашечки и попробовала — и прямо зажмурилась от удовольствия! Вот это да! Самая вкусная похлебка оказалась у маленького Мишутки.
Наелась девочка и захотела сесть отдохнуть. Смотрит — а у стола три стула стоят. Один стул огромный, дубовый, на толстых ножках — Михаила Иваныча стул. Другой стул поменьше, но тоже крепкий, удобный — Настасьи Петровнин. А третий стульчик маленький, с синенькой подушечкой на сиденье — Мишуткин стульчик.
Полезла девочка на большой стул — еле залезла, а сидеть страшно: высоко, ноги не достают, того гляди упадешь. Слезла она с него и на средний стул села. А на среднем стуле ей показалось как-то неловко: то ли жестко, то ли криво. Тогда она пересела на маленький стульчик с синенькой подушечкой — и прямо засмеялась от радости! Вот это стул! В самый раз! Мягко, удобно, ножки на полу. Схватила она свою любимую синенькую чашечку, поставила на колени и доела всю Мишуткину похлебку до самого донышка.
А потом развеселилась и стала качаться на стульчике. Вперед-назад, вперед-назад! Стульчик сначала скрипел, а потом вдруг как хрустнет! Ножки у него разъехались, сиденье перекосилось, и девочка — бух! — прямо на пол. Стульчик сломался. Ничего себе, подумала девочка, встала, подняла стульчик, поставила его кое-как и пошла в другую комнату — в спальню.
А в спальне три кровати стояли. Огромная кровать Михаила Иваныча — широкая, как поле, высокая, как гора. Средняя кровать Настасьи Петровны — поменьше, но тоже мягкая, с подушками горкой. И маленькая кроватка Мишуткина — с перинкой пуховой, с подушечкой низенькой.
Девочка сначала в большую кровать легла. Нырнула в одеяло — и утонула. Просторно, пусто, даже страшно одной в такой огромной кровати. Полезла она в среднюю кровать. Легла, а подушка высокая, нос в потолок упирается, неудобно. Тогда перебралась она в маленькую кроватку. Легла, подушку поправила, одеяльцем укрылась — и сразу поняла: вот оно! Как раз по росту, как раз по ней. Тепло, уютно, мягко. Зевнула девочка, глазки закрыла и уснула крепким сном.
А в это время медведи домой вернулись. Голодные, с прогулки, малины поели, но всё равно есть хочется. Сели они за стол обедать. Взял Михаил Иваныч свою огромную чашку, глянул в нее и как заревет страшным голосом:
— КТО ХЛЕБАЛ В МОЕЙ ЧАШКЕ?
Взяла Настасья Петровна свою чашку, посмотрела и зарычала чуть потише, но сердито:
— Кто хлебал в моей чашке?
А Мишутка подбежал к своему стульчику, залез, схватил свою синенькую чашечку, а она пустая! И ложка валяется. И на донышке ни капельки! Тут он как запищит тоненьким-претоненьким голоском:
— Кто хлебал в моей чашке и ВСЁ ВЫХЛЕБАЛ?!
Потом глянул Михаил Иваныч на свой стул, наклонился и снова заревел:
— КТО СИДЕЛ НА МОЕМ СТУЛЕ И СДВИНУЛ ЕГО С МЕСТА?
Настасья Петровна на свой стул посмотрела и зарычала:
— Кто сидел на моем стуле и сдвинул его с места?
А Мишутка глянул на свой любимый стульчик с синенькой подушечкой, а он сломанный стоит! Ножка в сторону, сиденье перекошено! Тут Мишутка так распереживался, что даже заплакал и закричал своим тонким голоском:
— Кто сидел на моем стуле и СЛОМАЛ ЕГО?!
Сильно расстроились медведи, пошли они в спальню. Зашел Михаил Иваныч, глянул на свою огромную кровать и как зарычит:
— КТО ЛОЖИЛСЯ В МОЮ ПОСТЕЛЬ И СМЯЛ ЕЁ?
Зашла Настасья Петровна, на свою кровать посмотрела и зарычала:
— Кто ложился в мою постель и смял её?
А Мишутка подставил маленькую скамеечку, залез на свою кроватку и хотел уже тоже закричать, как вдруг видит: под одеяльцем кто-то лежит! Кругленькое, теплое, спит и посапывает. Тут Мишутка как подпрыгнет, как завизжит на весь лес:
— Вот она! Держи! Держи! Вот она! Вот она! Ай-яй-яй! Держи!
И зубами клац-клац, хотел ее укусить. Девочка от крика проснулась, открыла глаза, а вокруг три медведя стоят: огромный лохматый, поменьше и маленький сердитый Мишутка, который прямо визжит от злости. Испугалась девочка, вскочила, бросилась к окошку. А окошко, к счастью, было открыто! Она прыг на подоконник, кувырк в траву — и побежала со всех ног в лес!
Медведи за ней бросились, хотели догнать. Да разве разве девочку догонишь, если она от страха быстрее ветра бежит? Бежала она, бежала, пока не выбежала из леса прямо к своему дому. А дома папа с мамой уже обыскались все, волнуются. Тут девочка к ним на крыльцо влетела, запыхалась, раскраснелась. С тех пор она больше никогда одна в лес не ходила, а если и ходила с родителями, то к чужим избушкам даже близко не подходила. Вдруг там снова медведи живут, у которых стулья ломают?
Мораль и смысл
Казалось бы, мораль лежит на поверхности: не ходи в лес одна, не ешь из чужой посуды и не спи на чужих кроватях. Но если копнуть глубже, эта история оказывается изящной притчей о поиске компромисса с реальностью.
Главная героиня — это архетип человека, который методом проб и ошибок ищет свое место в мире. Она перебирает варианты: большое (слишком амбициозное), среднее (слишком скучное) и находит маленькое — идеальное. Но вот в чем юмор и главный подвох сказки: идеальное для нее оказалось чужим. Она нашла свой размер, свой комфорт, свою «чашку чая», но в чужом доме.
Это блестящая метафора нашего времени. Мы часто стремимся к тому, что «в самый раз» для нас, забывая спросить, а не занято ли это место? Мы пробуем на зуб чужую жизнь: нам нравится машина соседа, работа приятеля или даже его супружеское счастье («кровать Мишутки»). Мы вторгаемся в этот уют, нарушаем гармонию, и, в лучшем случае, нам приходится спасаться бегством, когда владельцы возвращаются. А в худшем — мы ломаем чей-то стул.
Чему же учит эта история? Во-первых, уважению к чужим границам. То, что дверь открыта, еще не значит, что вас ждут. Медведи, кстати, вели себя предельно корректно: не съели незваную гостью, а дали ей шанс на бегство. Они продемонстрировали джентльменское поведение, на которое способен далеко не каждый хозяин квартиры, заставший там воришку.
Во-вторых, сказка учит нас тому, что такое «мера». У медведей всё было разложено по полочкам: большое, среднее и маленькое. Девочка искала свою меру, но совершила ошибку, присвоив чужую. Мораль здесь не в том, что нужно довольствоваться малым, а в том, что прежде чем сесть на стул, убедитесь, что он ваш.
И наконец, юмор ситуации. Мы почему-то всегда переживаем за девочку. Ах, бедняжка, убегает от страшных зверей! Но давайте посмотрим правде в глаза: медведи — пострадавшая сторона. Они возвращаются в свой уютный берложий быт, а там погром. Им бы в полицию писать заявление, а они просто вздыхают: «Кто-то есть наши щи и спит в наших кроватях…». Это урок эмпатии: иногда стоит посмотреть на ситуацию с другой стороны баррикад (или кроватей).
Так что, перечитывая эту историю своим детям, не спешите ругать медведей. Улыбнитесь и вспомните, что поиск себя — дело благородное, но, пожалуйста, ищите себя у себя дома. А в гостях просто наслаждайтесь угощением, которое вам предложат, иначе рискуете выбежать в окно прямо в пижаме.
